Друзья, приветствую всех. Добро пожаловать в Русскую академию дизайна. Сегодня у нас в гостях великолепная Юна Мигре. Юна, привет. Привет, дорогая. Я очень рада, что ты приехала к нам в гости. Сегодня у нас абсолютный эксклюзив, потому что ты прилетела из Америки совсем ненадолго, и хотелось бы очень многое с тобой обсудить. Друзья, сейчас будет спойлер. Спойлер в том, что мы подготовили небольшой видеоролик из нового отеля, который мы недавно закончили. Юна его ещё сама не видела, если честно. Не видела. Мы сделали его в коротком варианте. Это первое. И второе. Спойлер в том, что… можно камеру на меня, наверное, да? Пока говорит Ваня, переключаемся. Очень важный момент: когда мы приехали снимать интервью и бэкстейдж съёмки отеля, мне кажется, я сказала тебе за 36 часов до вашего приезда: «Ребят, я еду снимать отель в Питер, хотите с нами?» Да, так и было. Степень мобилизации была невероятная. Слушай, я понимаю, что мы не можем упустить такую возможность. Уверена, все, кто пришли в прямой эфир, ценят и понимают, что дизайнеры, такие как ты, и то, что вы делаете с бюро, – это нужно ловить момент.

Так вот, спойлер заключался в следующем. И Юна сказала мне об этом, когда мы приехали в этот отель: «Знаешь, а я этот отель увидела вживую только сейчас». И я понимала: увидев его только сейчас, ты имела в виду то, что в процессе реализации ты его не видела. Вы реализовали его полностью удалённо. Часть команды, возможно, приезжала, но ты вживую увидела его только во время бэкстейджа. Друзья, это абсолютная правда. Это чёрный пояс по удалённой реализации. Представляете, те дизайнеры, которые приезжали на следующий день, когда ты делала им экскурсию, они были в шоке. Потом спрашивали: «Это вообще возможно? Это законно, чтобы дизайнер приехал на бэкстейдж потом?» У меня есть рестораны, в которых я вообще не была, которые я сделала. Например, ресторан в Хабаровске, в котором я до сих пор ни разу не была. А моя команда за всю стройку была там шесть раз. Это фантастически. Я считаю, что это ломает стереотипы о том, что дизайнер должен присутствовать на стройке каждый день, что он не может ничего сделать, если не присутствует на реализации. Ты делаешь это абсолютно удалённо с помощью команды, с помощью выстроенной вами системы.

Да, это делаю не я, это делаем мы. Давай так: это команда, достаточно компактная на данный момент. Был период, когда мы разрастались, по-моему, до 30–35 человек. Это было для меня, честно, не очень естественно. Это лишает интимного, очень личного контакта и возможности сильно вкладываться в людей, учить их и создавать целостный, дружный организм и работать вместе на расстоянии. Я называю это «работать на расстоянии вытянутой руки». Сейчас у нас 12 человек в команде, и это, знаешь, за годы… Бюро существует более 15 лет, и у нас было по-разному. Был период, когда я полтора года, нет, год работала одна, потому что уволила трёх сотрудников за склоки и сплетни. Они начали между собой ссориться. И я год морально не могла заставить себя взять кого-то на работу. У меня был внутренний кризис, и я сделала 12 проектов сама. С ума сойти! Да, это было очень весело, в кавычках. Но потом, безусловно, всё изменилось. Моя психологическая травма прошла, и я стала по-другому, наверное, работать с людьми, выстраивать отношения, чему-то научилась, безусловно. Это был достаточно ранний этап моей карьеры. То, что мы делаем, мы делаем за счёт очень системного подхода, команды, которая чётко понимает, что нужно делать, у которой выстроена структура, коммуникация между собой и зоны ответственности. Плюс достаточно сильная регламентированность обязанностей перед клиентом и перед проектом в целом. Поэтому реализовывать дистанционный проект для нас не составляет никакого труда. Для наших клиентов тоже. Всё, что им нужно, – это хороший прожект-менеджер на месте, и вперёд. Документация очень подробная, мы постоянно на связи, используем современные системы коммуникации с клиентами. В общем, работаем нормально.

Давайте посмотрим то, что создавало бюро Migrate Interiors, раз уж мы говорим о команде, и вы действительно большие молодцы. Потрясающий проект, который я, думаю, мы сегодня сможем увидеть. Ты до сих пор там не была? Я до сих пор… Знаешь, я как раз из тех, кто в Москве много не видела, но много видела в Петербурге. Такое бывает. В Москве ты работаешь, а в Петербурге я приезжаю посмотреть. Но я сегодня надеюсь восполнить этот пробел, потому что потрясающий проект, который вы создавали, – он очень… скажем так, все, кто над ним работали, технологи, как Роман Пуников, он уже рассказывал об этом проекте нашим ученикам, он действительно самобытный. Я его нашла по рекомендации Надежды Стрелец, недавно в комментариях: «Если хотите изысканную кухню и изысканные интерьеры, то вам нужно именно в этот ресторан». У неё очень большой канал и большая аудитория, приятно. Она, я вижу, с трепетом относится к подобным заведениям.

Давай поговорим о вашей системе работы, раз уж мы её затронули. Уверена, наша аудитория сейчас думает: «Как же они работают? Что они делают такого, что им это удаётся?» Если взять основную работу, ты преподаёшь у нас на курсе в академии. Там мы тоже работаем по определённой системе, с определённым объектом. И если говорить о создании проекта, это определённый период, этап. Потом идёт этап реализации. Какие ключевые моменты в этапе создания проекта ты отметишь, по косточкам, поэтапно?

Знаешь, я бы начала отвечать на этот вопрос с того, что очень важно дизайнерам знать и понимать – это очень главное осознание – разницу между продуктом и инструментом, и конечным результатом. Очень многие дизайнеры совершают ошибку, считая, что их продуктом является дизайн-проект. Это не так. Дизайн-проект – это такой же инструмент, как и все остальные, которые вы используете для озвучивания и визуализации. Это инструкция. Но это не конечный продукт. Ваш конечный продукт – это законченный, живущий, дышащий проект, который вы создаёте: отель, ресторан, квартира – неважно. Именно в этой точке осознания возникает разница: если я не знаю ArchiCAD, я не могу быть хорошим дизайнером. Если я не знаю Photoshop, я не могу быть хорошим дизайнером. Если я не знаю чего-то ещё, я не могу быть хорошим дизайнером. А если я всё это умею хорошо, значит, я хороший дизайнер. Одно не равно другому. Хорошо знать инструменты – не значит обладать знаниями, интуицией и опытом для их использования, и наоборот. Я до сих пор не умею пользоваться Фотошопом, честно признаюсь.

Если говорить об этапах, то наш этап, как и то, что вы преподаёте в академии, состоит из части, относящейся к проекту, как ты правильно сказала, и из части, относящейся к реализации – то есть к применению дизайн-проекта, альбома, к реальной жизни. Мне кажется, ценность подхода, который ты здесь реализуешь, в том, что ваши студенты не делают бумажные проекты, ни на чём не основанные, «витающие в облаках». Я помню, я разбирала работы для другой аккредитованной британскими специалистами дизайн-академии. Работы были очень красивые, но не было ни одной вентиляционной решётки. Эта концепция бы не сработала в реальной жизни, потому что, разместив всё, что нужно на потолке, при этой визуальной стилистике, это был бы полный кошмар. Реально эту летящую идею невозможно было бы реализовать.

Профессионализм дизайнера, его грамотность как раз в том, что, создавая что-то, витая головой в облаках, он должен крепко стоять ногами на земле: понимать, как это будет реализовываться, вписывается ли это в бюджет, как это можно сделать дорого или дёшево. Это приходит с опытом, обучением и практикой. Поэтому я считаю модель, которую ты строишь в RAD, очень ценной, потому что ребята действительно учатся на реальных объектах, а преподаватели у нас, мягко говоря, не самые мягкие. Мы с Ромой Пуниковым и другими экспертами не читаем лекции, чтобы погладить по голове и сказать, какие вы молодцы. Мы работаем с профессионалами, обучаем профессионалов, которые хотят делать классные, мощные вещи. Я считаю, что ученик должен быть лучше своего учителя. Поэтому я многого жду от ребят, которые придут ко мне на стажировку, и от студентов RAD в целом. Надеюсь, через несколько лет мы сможем с гордостью говорить: «Вот эта звезда начинала в этих стенах». Это очень круто.

Кстати, минимум две звёздочки уже работают у тебя в Migate. Да, да, две наши выпускницы, Наташа и Лена, сейчас работают в команде твоего бюро. Могу сказать, что достаточно много наших выпускников работают в известных бюро. Рада, что две девушки работают у тебя на позициях дизайнеров, воплощая все те идеи и концепции, основываясь на знаниях, полученных у нас. Думаю, через пару-тройку лет мы будем сидеть здесь и говорить о бюро, работающем на международном уровне, которые учились здесь, и они тоже будут самобытными. Кто-то открывает свои студии и набирает обороты. Ценность того, что ты даёшь на годовом курсе, на курсе по ресторанам, и сейчас стартует курс по отелям, в котором ты преподаёшь тему концепции. От того, как ты видишь концепцию, как раскладываешь её по косточкам, это заставляет их мыслить совершенно иначе. Когда мы видим эти концепции, понимаем… Я у тебя фразу заберу в золотой фонд: «Витать в облаках, но твёрдо стоять на ногах». Я понимаю, что в рамках годового курса мы делаем лекцию с разборами, а в рамках стажировки это будет суперинтенсивно. Я буду, наверное, как на актёрских курсах, где по системе Станиславского разбирают на куски и собирают заново. Не хочу пугать, но будет так. Зато потом вы этот велосипед под любую задачу соберёте и пересоберёте.

У нас как раз появилась презентация твоих чудесных работ – работ вашего бюро. Честно могу сказать, что я не всё из этого видела. Во-первых, не всё находится в России. Да, не всё в России, но очень многие проекты здесь. Листая, я вижу проекты, где я была, знаю. Знаешь, что мне кажется… Там, знаешь, да, секретная дверь? Где секретная дверь? В библиотеке. Серьёзно? Да. Вот здесь? Да, за этим центральным элементом – секретная дверь, за которой находится квартира, сделанная в стилистике питерской квартиры. Круто? Прикольно и модно. Это такой бильярдный зал, у него отдельный вход через старый грязный питерский подъезд. Слушай, круто. Это проект с секретиком. Да.

На самом деле, у нас в Батлере тоже, если ты была на втором этаже в ресторане отеля Батлер, туда попадают через стеллаж секретной дверью. Это какая-то фишка уже твоя или просто желание сделать что-то неожиданное? Ты знаешь, мне кажется, мы все немного дети в душе, и людям, помимо того, чтобы поесть и поспать, всегда хочется получить положительные эмоции. Я считаю, что задача дизайнеров в хорике – вот, если посмотреть на английском, есть прекрасное определение hospitality, индустрии гостеприимства. Это service of others to protect, care and delight. То есть это услуга другим людям, их обслуживание, но не в негативном смысле, а такое душевное прислуживание, где твоя задача – защитить, создать комфорт и удивить. Дать искру удивления. Поэтому мы всегда строим свои проекты, наслаивая эргономику и функционал, фундаментальные вещи, вентиляцию, и дальше на это накладываем физический, визуальный комфорт, и дальше накладываем удивление за счёт дизайн-элементов и деталей.

Вот, например, одна из ошибок в дизайне отелей, которая меня просто доводит до белого каления. Мы подошли к самому сочному куску. Я думаю, очень многие его ждали. Я люблю рассматривать ошибки не с укором, а чтобы другие не допускали их и понимали. Давай начнём с самой нелюбимой ошибки. Я вам скажу, как избежать любой ошибки в проектировании: поставить себя на место гостя. Думать не со своей точки зрения, эго или стандартов, а ручками, ножками, лицом, всем телом пройти путь гостя, постоянно думать о нём. Это защитит вас от ошибок, и, безусловно, опыт: чужой, свой, любой.

Самая раздражающая история в отелях – это был супертренд – стеклянные ванные комнаты. Оу. Меня это доводит, потому что, если ты приехал один в номер, это нормально. А если приехали вдвоём? И не на один день. И они ещё любят делать стеклянную дверь в комнате, где унитаз находится. Ради дизайна, ради фишки мы теряем звукоизоляцию, приватность. Дизайнер создаёт дикий психологический дискомфорт. А также, если ночью ты спишь, а тот, кто с тобой, пошёл в туалет, всё освещается на весь номер. Если пошёл в душ – всё слышно, стекло резонирует. Абсолютно точно. Была в Тамбове в таком отеле, и поняла, что они даже не предусмотрели ширмочки, шторки. А самая большая фишка была в отеле в Грузии, где ванна стояла на балконе. Выходишь, а с соседнего пятизвёздочного отеля все сидят и смотрят, как ты. Я тебе серьёзно говорю: перила идут до уровня пояса. Выходишь в халате… Тебе за шоу доплачивают? Нет, жалко. И самое интересное, я была с дочкой. И насколько мы взрослые, говорим: «Ладно, о’кей, я буду голая на балконе». Дочь говорит: «Мама, я не готова раздеваться на балконе, на меня все смотрят». И я думаю: «Опа».

Давай так: ванна посреди номера. Была такая супер-история в дизайне отелей. Залезаешь в ванну, выходишь мокрыми ножками «шлёп-шлёп» через всю ванную. А в спальне, скорее всего, прохладнее, чем в ванной. Это та самая противная ассоциация: холодно, мокро, потом тебе нужно что-то вытирать. Я всегда советую дизайнерам почитать базовые статьи по психологии, социологии, поведенческой науке и эрганомике. У Маслоу есть иерархия потребностей. Без удовлетворения базовых потребностей – безопасности, сытости – человек не думает о высоких материях. Так выстроен наш мозг тысячелетиями.

Есть ещё двухфакторная теория Герцберга, которая говорит о том, что он обнаружил: у людей есть так называемые hygiene factors (факторы гигиены) – безопасность, понятность, удобная рабочая среда. Без них начинается сильная демотивация. И есть Motivators (мотиваторы), благодаря которым зарабатываются положительные эмоции – позитивная рабочая атмосфера, бонусы. Он обнаружил: если не обеспечены факторы гигиены, бессмысленно тратить деньги на мотиваторы. Они не сработают. Точно так же для человека возможность сходить в туалет, не думая, слышит ли его кто-то, не является ли это просто базовой потребностью? Всё остальное – попытки удивить, показать, какой крутой номер, какие фишки – вообще неважно. Не работает, потому что у нас есть базовые страхи: стыд, страх физической опасности.

Я всегда говорю своей команде, что у меня был опыт: мы снимали квартиру дизайнера, какого-то супер-пупер немецкого архитектора в Москве. Там была круглая, наклонённая стена в гостиной и спальне. Это дикая ошибка, потому что наш мозг считывает, где стены, потолок, двери. Наклонённая стена создаёт ощущение, что что-то падает, что-то вот-вот рухнет. Мозг подсознательно следит, чтобы эта стена на тебя не упала. Ты не расслабляешься. Если находишься в арт-галерее, где тебе нужно создать эмоции, и ты там 10–15 минут – это одно. А другое дело – квартира или номер, в котором ты живёшь. Ты не сможешь расслабиться, и это будет постоянно на тебя влиять. Ты не будешь думать: «Мне, видимо, не очень комфортно здесь живётся, потому что стенка наклонённая». Нет, ты будешь просто ходить в лёгком стрессе, в напряжении, сориться с близкими, думая, что ты напряжён из-за работы. А на самом деле контекст появляется психологического состояния.

Об этих вещах нужно думать. Это основное. Когда ты думаешь о комфорте человека, ты понимаешь, что мы создаём среду обитания, продолжение человека, оболочку, в которой он существует. Мы, дизайнеры интерьеров, работаем с этой вторичной оболочкой после одежды. Мы создаём среду обитания, манипулируем сознанием людей, их поведением, программируем их, как двигаться, что делать, какое настроение должно быть. Мы творим миры. Ваша профессия не в том, что вы подобрали тумбу или повесили штору. Вы – создатели мира людей, в котором они будут обитать, проживать свою жизнь.

Я с тобой абсолютно согласна. Слово «мира» подчеркнула. В одном пространстве мы чувствуем умиротворение, расслабленность, комфорт. Мне не хотелось уезжать из отеля Glins, когда ты уехала, а я осталась. Это когда ты на своей шкуре попробовал то, что ты сделал. И у вас прекрасная команда, все заботливые.

Ну, это отдельная история про мою команду. Давай перейдём... Я имею в виду команда и команда Glins, они тоже близки. Да, понятно. Мы как дизайнеры всегда привязаны к операционной команде, потому что можно сделать безумно красивый ресторан, но если он не вкусный или сервис хамский – всё, до свидания. То же самое с отелем. Есть прекрасные отели, но когда страдает сервис…

Моя дочка, побывав в Glins, сказала: «Мама, очень красиво. Но цвет здания ты же не выбирала?» Я говорю: «Что?» Она говорит: «Он совсем не сочетается с тем, что внутри». Я говорю: «Нет, солнышко, цвет здания выбирает город, потому что это исторический цвет». Ты знаешь, как тонко это почувствовал ребёнок? Она растёт рядом с талантливой, творческой мамой, впитывает это. Да, она очень тонко чувствует. Друзья, получится ли у нас сейчас показать небольшой видеоролик, который мы сняли в отеле Glins? Ваня, получится продемонстрировать? Он небольшой, вас взбодрит, перенесёт в те прекрасные дни, когда мы там находились. Круто провела с тобой и командой несколько дней. Ну что, мы готовы? Давайте показывать.

*[Музыка]*

Ну что, мы вспомнили классные моменты. Давай поясним, почему ты всё время бегала с планшетом. Поясни аудитории, почему это небольшой бэкстейдж. Могла бы расслабиться, потому что на площадке были лучшие фотографы, стилисты, и просто наблюдать, как работают ребята. Но ты с этим планшетом, на котором видела кадр, ходила, двигала, раздвигала. В планшете мы видели точный кадр, который получится, потому что при съёмке в реальности, если выставлять по планировке, в камере всё искажается. Всё выставляется в камере, и иногда это не имеет практически ничего общего с реальной жизнью потом. Собираются лишние стулья, платья разворачиваются под углом, потому что так лучше выглядит в кадре. Это очень важный нюанс. У нас будет на стажировке экспертная лекция с фотографами, стилистами, и мы будем разбирать такие вещи. Я часто сталкиваюсь с тем, что дизайнеры не понимают, как снимать, не знают, как работать, как взаимодействовать со стилистом. Я люблю коллаборацию: моё видение, чужое видение. Безусловно, мы советуемся, я решаю, потому что это моя ответственность, но я люблю слышать и слушать других людей, соединять их идеи. Именно поэтому я работаю с командой, именно поэтому вся команда участвует, разворачивает фотки всех этапов проекта. Это очень важный момент, который останется в памяти, когда заведение закроется.

Да, это правильно пишут в комментариях. Интересно наблюдать за этой внутренней кухней. Спасибо за ролик и за эту встречу, Светлана. Мы ещё не прощаемся, впереди самые топовые ошибки. Те, кто досидел, увидят, как отель Glins выглядел до проектирования. Это к тому, что, глядя на работы других, мы часто думаем, что так и должно быть. Глядя на твои работы, я всегда восхищаюсь, потому что это всегда над видением. То, что ожидают, а ты делаешь то, чего совсем не ожидают. Сейчас будет показательный пример, когда мы будем сравнивать проект «до», не будем называть, чей он, из корректности. Ты, кстати, даже и не знаешь. Ну и слава богу, представляешь, кто-то в эфире узнает свой проект. Это было передано как часть вводной документации клиентам. Мы понимали, с чем работать. Люди инвестировали ровно такие же деньги, в тот же бюджет, в котором мы писались относительно проекта Glins. Когда другие гостиничные операторы узнают, за какие суммы там стоит квадратный метр реализованного проекта, они в шоке. Они не верят.

Действительно так. Большие деньги не всегда дают большой результат, маленькие деньги не всегда дают маленький результат. Два моих самых цитируемых проекта несколько лет назад – это ресторан «Русский», самый высокий ресторан в Европе (2500 м² – монстр), и «Рэпторк» – рыбная лавка, ресторанчик, инсталляционный зал, с бюджетом вообще ни на что. И это два самых цитируемых в Pinterest, самых копируемых изображения. Pinterest – очень хороший индикатор того, что воспринимается международной публикой, что людям интересно.

Давай вернёмся к Glins. Отель Glins. С чем пришёл заказчик, когда обратился к вам? Это были наработки по отелю. В общем-то, классический отель, часто встречающийся на просторах России. Скажем так, в этих… Давайте дальше. Ну, в общем-то, как-то так. Когда вы увидели этот проект, какая была основная реакция, что подумалось? Мне физически плохо на него смотреть, честно скажу. Дело не в том, как я отношусь к классике, а в том, как я отношусь к качеству исполнения, к работе с архитектурой здания, с материалами и к пониманию того, что нужно гостю. Гостю не нужен лобби с плиткой, как мы видим сейчас на экране. Гостю не нужна дешёвая классическая мебель. Гостю не нужны такие переговорные. Да, это веб-зал, тот самый зал, кадры из которого мы видели. Сейчас обязательно увидим проект уже сделанный. И, между прочим, таких проектов очень много.

Посмотрите, верни, пожалуйста, предыдущий кадр. Важно. Вот этот зал. Во-первых, вы видите, там висит какое-то оборудование для фильтрации воздуха, потому что они хотели курить там сигареты. Всё, что мы видим в этом пространстве, – это оборудование. Плюс, ты была в этом помещении, знаешь, какие там низкие потолки. И они вешают агрессивные, тяжёлые металлические люстры на высоте, где человек просто снесёт себе голову. Причём, ты видишь по привязкам, они вешают эти люстры не только над столом, где удариться головой невозможно, но и в проходных зонах. Ребят, это очень важно. Есть стилистические предпочтения, согласны или нет. Но есть качество. Как работает дизайнер, качество самого дизайна. Что такое качество работы дизайнера? Это то, как повешен свет, эти металлические люстры. Это безграмотно.

В спальне то же самое. Очень часто встречается: нельзя вешать люстру над кроватью. Психологически, неважно, частный интерьер или общественный, люстра – это тяжёлый, острый предмет над телом, когда ты лежишь. Не дай бог, что-то случится. А даже если ничего не случится, мозг подсознательно проверяет: случилось ли что-то с люстрой? Надо выскакивать из постели или нет? Включается рефлекс «бей или беги» (fight or flight). Это парасимпатическая система нервной системы, которую вы не контролируете, она в части сознания. Борис Зарков много говорит о работе с ней.

Дизайн абсолютно устаревший. Если делать классику, её нужно делать достойно, продуманно, вкусно. Отель Батлер существует 5 лет. Помню, как я дралась за свои английские настоящие ткани, за то, что стены именно в тканях, а не в обоях, за то, что много деталей. Он классический, но самобытный, уютный, и есть ощущение дорогого интерьера. Здесь нет дорогого интерьера, здесь евроремонт с лепниной. Основное, что мы выделили: использование непрактичных материалов, перенос стандартов жилых интерьеров в отели. Это выглядит как комната в спальном районе, а не как номер отеля.

И сейчас мы покажем, каким должен быть современный отель. Прежде чем покажете, я сделаю ремарку. Этот отель находится на набережной, красивое место, но не в самом центре. В пешей доступности от него, по сути, ничего нет. Зачем туда ехать? Ты должен дать человеку ценность, почему ему ехать именно туда. Таких отелей, как изначально было запроектировано, в Петербурге сколько хочешь, и локации лучше. Номера здесь от 17 м², а есть этажи с более высокими потолками. Мансардный этаж изначально считался проблематичным, но мы так его накрутили, что получилось очень уютно.

Друзья, небольшая реклама для отеля Glins. Кто хочет посмотреть проект и остановиться в нём – очень хороший отель. Казарменный переулок 2/42, Санкт-Петербург, Петроградка. Он прямо на набережной. Берите угловые номера с видом. Мне довелось остановиться именно там, и, честно говоря, очень вдохновляет. Несмотря на то, что это не центральная часть Петербурга, Петроградка – престижная и модная сторона. Отель явно выделяется, такой яркий, вкусный бутик-отель. Всего 30 номеров, маленькое камерное лобби-ресторан. На первом этаже – очень низкие несущие своды. Давай покажем.

Какая красота у нас получилась. Это понятный вид номера сверху, планировка стандартного номера, как раз 17 м². Можно я сразу прокомментирую? На виде сверху видно, что в номере нет встроенного шкафа, а применена открытая система хранения. Можем на следующий слайд, там тоже видно. Это сделано специально, потому что номера маленькие и разные. Мы создавали модульную систему, которая собирается из разных частей, чтобы из одних и тех же кусочков можно было собрать разные пазлы в разных номерах. Тем самым вы экономите бюджет клиента. С точки зрения эксплуатации – у него не разные шкафы, а всё одинаковое, и есть элементы на замену, которые легко менять.

Общая цветовая гамма номеров светлая. При этом эти полоски создают не только зонирование. Когда мы снимали видео, ребята из команды подумали, что это скрытый шкаф, создаётся ощущение, что хочется нажать и посмотреть, что там. Такие живые стены получились, хотя это просто окрашенные стены с чёрной полосой. Чёрная полоса даёт графичность пространству, собирает его как коробочку. Вдохновением послужили тени Шанель, кремовые с чёрной гранью – очень элегантно. Мне хотелось попробовать это решение в интерьере.

У вас получилось. Раскрой секрет того, что, работая над этим проектом, вы должны были вписаться в бюджет. Многие считают стереотипом, что крупное бюро с большими ценами не делает камерные проекты. Посмотрите, как это сделано при бюджете 98 000 рублей за квадрат. Я, кстати, на следующий день поехала в известную студию в Петербурге, и когда спросили, что делаем в Питере, я сказала, что снимали отель Glins. Мне сказали: «У Юны понятно, только большие дорогие проекты». Я говорю: «Glins – бутик-отель, там всё бюджетное». Они говорят: «Не рассказывайте, мы знаем, у Юны всё дорогое». Как же «Рэпторк»? Бюджет был минимальный. «Рэпторк» – это тоже дорогое? Нет, это заведение с таким бюджетом. У них стереотип, что известные бюро не делают камерные проекты.

Посмотрите, как здесь сделаны шторы в клетку. Мне важна была игра со светлыми материалами и чёрными гранями. У нас прямоугольные формы, а сама мебель, с которой взаимодействует человек, очень мягкая. Кровать обитые мягкая, стул мягкий. Контраст мягкости и чёткости, жёсткости пространства. То, на что мы садимся, трогаем, ложимся – мягкое. То, что видим глазами, – чёткое. Это даёт ощущение ухоженности, порядка, понятности интерьера.

Вернись, пожалуйста, к номерам. С удовольствием. Про эти шторы. В финале шторы из турецкой ткани. Мы пару раз их почистили, постирали, и на них пошли катышки. Ткань, несмотря на заявленные технические показатели, не ожила, как нам надо, начала приминаться. Потом мы долго искали материал, с которого сделать. В финале мы взяли ткань и напечатали нужный нам рисунок. Это было в 10 раз дешевле изначальной цены. У меня было открытие, что это можно сделать и что это будет дешевле. Что вы так долго искали решение? Мы 4 месяца искали это решение. Ты не останавливаешься с клеткой. Нет, ты говоришь: «Мне нужна клетка, убьюсь, но найду это решение». Именно так.

Эта клетка делает всё в этом отеле. Когда заходишь в номер, первое ощущение: «Вау, какая клетка!» Только когда Ирина рассказывает об особенностях каждого номера, мы видим, как здорово она работает в контексте всего, что там есть. Честно, лучшее ощущение от отеля… Я всегда делаю небольшой видеообзор во всех отелях. Хочу, чтобы было так дома. Люди приезжают в отель, хотят включить эмоции, пожить так, как не могут дома. И понимаешь, я не могу сказать, что я прямо люблю этот стиль, хотя он мне нравится, но когда приезжаешь, думаешь: «Хочу так пожить, а потом хочу так в квартире сделать». Отель – это, на самом деле, курортный роман. Он должен быть ярким, эмоциональным и положительным.

Кстати, возвращаясь к ошибкам. Ошибки при проектировании отелей: мы видим, что матрас стоит на боксе с юбкой. Это не просто так. Стоит профессиональный отельный бокс на колёсах со стопперами, который позволяет матрасы раздвигать, выносить, заносить. А матрасы, вставленные внутрь… Это сбитые бёдра и коленки у людей. Смотри, какое узкое расстояние сбоку, и при этом деревянная штука. Половина людей ударится там и чертыхнётся, как его раздвигать. Это невозможно. Только дабл, это не твин-номер. Наши решения и грамотное гостиничное решение позволяют использовать номер и так, и так. Рассчитывается расположение розеток на стенках, многое другое. Изголовье закреплено на авторской системе, на которую раньше крепили тяжёлые зеркала и картины. Эта система ездит по нему. Здесь не видно, но в ролике увидите, как выглядит крепление за изголовьем. Для меня было открытием, что оно прикреплено к стене.

Нельзя применять домашние стандарты к отелю. Дома ты можешь любить кровать, углублённую в деревянный каркас или в мягкое обрамление. В чём разница? Если матрас углублён, горничные тратят на 30% больше времени, чтобы его перестелить, ломают пальцы, вспоминают дизайнера. Плюс невозможно сдвинуть кровати, потому что есть рамочка со всех сторон. Кстати, я была в таком отеле, дырка между нами была. И ты понимаешь, как так сделали? Они говорят: «Мы сейчас топпер сверху положим». Топпер не решит эту проблему. У нас большой провал. На этой кровати два матраса и толстый топпер из мягкого мемори-фома. Если гость любит жёсткую кровать, ей её уберут. У нас есть другой, более жёсткий. Этим многослойностью регулируется, какие кровати предоставлять гостям. Они говорят: «Мне бы подушку поплотнее и матрас пожёстче». И через 5 минут всё будет. Это комфорт сна, особенно если останавливаешься не на одну ночь. Бутик-отели для этого и существуют. Я спокойно работала в лобби, завтракала, провела один плотный день, и мне было комфортно. Это очень важно.

Друзья, перейдём от этого потрясающего проекта к системе работы над отелями. Давай быстро глянем в лобби, потому что я хотела сказать про балку. Сам зал, обычная плитка. Я, честно говоря, когда приехала, первым делом, как любой гость, хочу посмотреть санузел. И, как правило, это ключевая ошибка тех, кто начинает работать в хорике: они не дотягивают санузлы. Делают их по остаточному принципу, что-то приклеят, соорудят. И ты всегда открываешь санузел и понимаешь: «Угу, мы всё поняли». Моя любимая ошибка дизайнеров – когда ты со своей косметичкой бегаешь по ванной, не понимаешь, куда всё это положить. А вас двое, а ещё раковина, и когда умываешься, всё заливаешь. Поэтому мы над унитазами делали полки, чтобы можно было убрать косметички. Полки под раковиной есть. Всё открыто. Это и почему я хотела сделать открытую систему хранения: люди забывают, переживают, что забудут вещи, не раскладывают их, живут в чемодане, значит, дискомфорт. Психологически ты не положишь что-то в ящик, потому что можешь забыть. Это правда. Особенно в бутик-отеле, где люди приезжают на пару дней. Им важно комфортно спать, быстро собраться.

Давай посмотрим лобби. Лобби – камерная зона, маленький лаунж-зал. Он сейчас сделан немного по-другому относительно визуализации, потому что в процессе реализации… Ждём фотографии, пока не покажем, пока Сергей Красюк не дал добро на постобработку. Грязную работу не показываем. Всё правильно.

Это лобби, массивные... Если вы помните кадр этого лобби, каким он был изначально – он был намного светлее. И сейчас мы реализовали решение: очень жёсткие, тяжёлые балки. Можно было хвататься за голову и говорить: «Ничего не сделать». А можно решать задачи. В чём проблема низкой балки? Она давит на голову, кажется агрессивной. Если грани чёткие, она давит ещё больше, и подсознательно ты понимаешь: могу удариться. Наша первичная задача – сделать так, чтобы балка не пугала. Что нас пугает меньше? Что-то мягкое. Как сделать балку визуально мягкой? Мы возьмём… Хотели привязаться к исторической… А к чему привязываемся? Из мягкого визуально, потому что понятно, что тканью оббить не можем. Есть мазанка – древнерусская техника, актуальная для исторического города Петербурга. За счёт покрытия и сглаженных граней, за счёт того, что он рефлёный, он выглядит как мятая подушка. Все трогали стены, балки и говорили: «Что это?» Стены и балки перестали быть агрессорами, стали чем-то мягоньким, что хочется потрогать. Вот как можно работать с недостатком и делать из него достоинство.

Структура работы над проектом отеля. Прежде всего, изучаем объект, составляем коммерческое предложение, ведём переговоры. Важно изучить, какой объект, какие исходные данные. Понимаем, что можем предложить заказчику, какие условия. После переговоров и согласования цен, условий приступаем к работе. Бывают тендеры, где мы идём чуть дальше и делаем эскизный проект. Вы участвовали в тендерах? Поделись опытом.

Мы редко участвуем в тендерах, потому что большинство тендеров у нас в стране имеют формат: «Сделайте нам бесплатно». По опыту понимаешь, кто хочет что-то получить бесплатно и несерьёзен, а у кого это действительный тендер. На ресторан «Русский» мы участвовали в тендере с восемью топовыми дизайн-бюро. Рестораторы поделили весь комплекс между тремя бюро. Для них это был момент безопасности, чтобы никто не задохнулся от объёма, чтобы процессы шли параллельно, а не поступательно.

Будьте аккуратны с тендерами. Периодически присылают письма типа из правительства Москвы: «Вам нужно получить аккредитацию, справку, подтверждение статуса, эта справка стоит 25 000 рублей». Это аферисты, они много работают в Москве. Будьте бдительны.

Что касается оценки, важно оценить свои силы и трудозатраты, сколько вам обойдётся проект. Для этого нужно чётко проанализировать вводные данные: изучить объект, пообщаться с заказчиком, понять их концепцию, план, сроки, кто финансирует, стабильность финансирования. Это очень важная стадия, которая поможет сформировать чёткое понимание загруженности бюро и коммерческой составляющей проекта. Есть объекты, которые мы делаем в ноль или в минус, потому что они знаковые, важны для портфолио, и ты понимаешь, что у людей нет возможности платить больше, а тебе важно взять этот проект.

Второй этап – работаем над планировкой и анализ исходных данных целевой аудитории. Есть небольшая поправка: мы прежде всего работаем над концепцией заведения. Концепция первично. Прежде чем что-либо планировать, важно понять, для кого этот отель, какая будет его концепция. Что разрабатываем с точки зрения брендинга: нужно ли его заказывать, формировать? Дизайнер может придумать новые смыслы заведения, новое видение, по сути, меняя позиционирование бренда. Может прийти человек, который хочет бутик-отель, а вы видите его на совершенно другом уровне. И только после этого начинаем работать с планировочным решением. Планировку подключаем после того, как разработана концепция.

«Мы создаём насос и натягиваем его на пространство, а не наоборот». Это следующая золотая фраза.

По поводу перехода из частного сектора в хорику: пробиваются единицы без обучения или опыта работы в бюро, специализирующихся в этой сфере. Я всегда говорю про дизайн-сферу так: не надо лечить глаза у проктологов. И тот, и другой врач, но это абсолютно разные сферы со своей спецификой, пластом знаний, от эргономики до материалов. Быть одним не значит уметь другое. Чтобы окулисту стать проктологом, нужно доучиться. Он осваивает новую подпрофессию, специализацию. То же самое в дизайне. Если люди подходят к этому вопросу так, проблем нет. Имея опыт в одном, когда ты учишься чему-то ещё, быстрее усваиваешь, лучше понимаешь, происходит сравнительный анализ. Мозг не создаёт с нуля, а набирает дополнительные опции. Главное – слушать, слышать, воспринимать информацию и быть очень любознательным.

То, чему я научилась в текстильном дизайне, на своём первом проекте, когда мне было 17 лет, и я с мамой ходила к шторщицам и их расспрашивала. Я в детстве любила шить. Слушала внимательно про подгибы, ленту. До сих пор, когда общаюсь с текстильщиками, спрашиваю про подгиб, ленту, коэффициент сборки. Они смотрят удивлённо: «Откуда вы всё это знаете?» Отвечаю: «Потому что я задаю вопросы, я слушаю».

Я ни одну инсталляцию не принимала первую. У нас с Ромой Бунековым большая любовь, ты знаешь, но как мы с ним «мочимся» на объектах… У него своя территория, у тебя своя. Нет, я лезу в его кухню и говорю: «Блин, нет, не надо так». Я не люблю, когда стена китайская. Мы обсуждаем, я задаю вопрос: «Ты с шефом говорил про это? Ты знаешь, что у ресторатора есть такая идея?» Потому что часто они не доносят до него информацию, а им нужно выстроить рабочий процесс так, чтобы всё легко происходило. Мне бесполезно строить красивый ресторан, если кухня работает медленно, плохо, неудобно, еда доходит холодной, повара злые – ничего хорошего не получится.

С Романом мы реализовывали сложные вещи, создавали прецеденты, которых нет на рынке. Я придумала «рваную кухню» – когда нет чётко закрытого контура, есть пересечение зон гостей и производства. Когда мы стали это делать впервые, Роман, честно скажу, был в ужасе. Сказал: «Так нельзя, все кишки будут видно». Надо отдать ему должное – когда созданием космического корабля занимаются любопытные, вдумчивые люди, которые, когда не оказалось турецкой ткани, не остановились, как и Роман.

Сразу поправка: Роман Будняков – один из лучших технологов в стране. Ему принадлежат работы очень известных ресторанов, которые они делали с Юной. Он с восхищением говорит о достижениях дизайнеров, особенно в коммерческих интерьерах. Там идёт коллаборация с подрядчиками, кучей людей: технологи, шеф-повара, кондиционерщики, службы безопасности, поставщики, маркетологи, пиарщики… Огромное количество коллабораций. Лучшее, что может быть о вас на рынке, – когда другие говорят о вас с восхищением.

Привлекая всех этих людей, у нас преподают. Ксения Ланикина, последователь дизайнеров, с которой я тоже работаю, делала отельные проекты, и мы пригласили её на курс по отелям. Пригласили отельеров, которые потом управляют этими отелями, чтобы они рассказали со своей стороны. Преподают комплектаторы, те, кто работает с негорючими тканями, со специальными материалами, те, кто по текстилю. Огромная команда на курсе, которая взаимодействует.

Когда я обратилась к ним: «Ребята, приходите, вы нам очень нужны, потому что вы лучшие». Они спрашивали: «А кто ещё будет?» Мы говорим: «Юна Мигре». Они: «А, всё, тогда идём». Мне это очень понравилось. При переговорах с многими мы понимали, что собирается команда, которая так или иначе взаимодействовала на реальных объектах вместе. Ты же понимаешь, что собираешь то, что не все рестораторы могут позволить себе собрать.

К нам сейчас приходят клиенты по отелям, ведутся переговоры на огромный объект нереальных масштабов. Когда они пришли и спросили: «А у вас есть вся команда, которую мы можем потом пригласить?» Я открываю страницу курса хорики и говорю: «Вот эта команда вам подойдёт». Они говорят: «Более чем. Как минимум, все контакты вам дадим». Они в шоке, потому что понимают, что у нас преподают лучшие в рынке.

Эти люди в практике – самое важное. Есть выражение на английском: *«Those who cannot teach, teach»* (Те, кто не могут, обучают). Суть в том, что во многих вузах преподают не практики. Дизайн – прикладная профессия. Теория без практики – ничто. А преподают люди, которые не работают «в полях». Честно скажу, в этом не очень много ценности.

У меня мало людей из МАРХИ работало. Во-первых, не знаю, зачем им сразу надевают корону на голову студентам. Считают, что закончили МАРХИ – они untouchable. Но корона падает быстро, когда сталкиваются с реальным жёстким миром, к которому их не готовили. Во-вторых, эта уверенность в том, что они всё знают. Для меня это перечёркивает многих кандидатов. Когда ты закончил учиться, ты закончился как специалист. Я каждый день учусь, мы все учимся, и только это позволяет расти. Планета идёт вперёд. Если стоишь, идёшь назад. Приходят с красивыми планшетами, ручными подачами, архитектурными проектами. А в жизни вы это не будете делать, разве что для архитектурных конкурсов. А реально сделать понятно строителям, не забыть. У меня однажды архитектор забыла сделать туалет в ресторане. Вообще. Нарисовала планировку – туалета нет. Вот такие вещи. Такая небрежность – самое страшное в нашей профессии, потому что она строится на нюансах и деталях.

У нас самолёт не упадёт, если мы что-то напутаем, но ответственность тоже большая. Английские учёные провели исследование. В течение года они собирали данные по парам, которые развелись. Из 10 000 пар у 7 000 проблемы с разводом были связаны с жильём. Они исследовали дальше и выяснили, что то, как спланирована спальня – расстояние проходов, комфортная форма кровати, цветовая гамма – напрямую влияет на отношения в паре. Когда я читала, думала: «Господи, какая ерунда». А потом поняла: «Теперь я поняла, почему развелась». Это абсолютная правда: в какой оболочке мы находимся, это очень важно. Эти ошибки, как ты говоришь, у пилотов не чувствуются сразу, но они влияют на качество жизни, на отношение ко всему, что вокруг.

Я вчера смотрела девелоперский проект Eleven. Спрашиваю: «У вас есть колясочные?» Они говорят: «Нет, у нас дом на 44 квартиры, по две квартиры на этаже. Есть камеры хранения в подвале». Они представляют, что мать с грудным ребёнком должна спуститься в подвал, оставить коляску, подняться и поехать на этаж? Я говорю: «Ребята, вы понимаете, что если у соседа двое детей, у него две коляски, велосипед стоят?» Так и есть. А при этом я живу в суперэлитном доме. Я сама мама, я не пойду туда, не скажу ничего, но этот визуальный и практический дискомфорт испытываешь каждый день.

С другой стороны, вчера была в Прайм Парке. Там англичанин-архитектор, который живёт в Москве и каждый день на стройке. Там есть колясочные, спроектированы лифты: два лифта на крыло, четыре квартиры на этаже на два лифта. И большой грузовой чёрный лифт для мебели, курьеров, всего персонала. Жители не сталкиваются с коробками. Вот это грамотное проектирование. Но накосячили: душевые кабины очень маленькие. Локтями упираешься в стекло.

В этом вся Юна Мигре. Спасибо ей огромное за то, что нашла время. Нас ждут ученики. Мы сейчас едем на стройку, которую завершает Юна. Скоро порадует москвичей. Проект тоже безумно интересный. Если она позволит нам рассказать, мы поделимся. Я думаю, это не последняя встреча. Надеюсь, вы провели время с пользой, вам понравился диалог. Те ошибки, которые мы подсветили, – это небольшие нюансы работы. Возможно, сегодня для себя что-то открыли, а может, кто-то открыл наставника, через которого познаете мир хорики. Большая удача, когда ты встречаешь человека-проводника в новый мир. Надеюсь, сегодня кто-то увидел такого проводника.

Спасибо вам огромное. Благодарим Юну. Юна, спасибо тебе большое. Делаем перерыв и бежим дальше. Хорошего дня. Спасибо, пока. Всем пока.